Тринадцать лет спустя в туманном Сан-Франциско она передает свою рукопись случайному журналисту.

Говорят, в Индии находят себя. Я же нашла там лысеющего немецкого электрика, который возомнил себя знатоком женских душ.

Я думала, что Ральф — это дно. Но я еще не знала, что за поворотом меня ждет Крис.

Он сломает меня так, что спустя тринадцать лет я буду стоять в соборе Святой Марии в Сан-Франциско и молиться, чтобы осколки моей души просто перестали меня резать.

Он — Глеб Корсаков. Бывший ликвидатор, легенда. Теперь он — угрюмый спивающийся физрук, чей мир сузился до горлышка бутылки и обрывков кошмаров. Его память — выжженное поле, его единственная компания — пистолет под подушкой.

Она — Яна. Некогда роковая «Сирена», сокрушавшая режимы одним шепотом. Теперь — невзрачная серая мышь. Её кровь больше не сводит с ума, её голос не подчиняет. Она потеряла всё, кроме одного — памяти о человеке, который стал её миром.

У неё остался последний патрон. Она должна заставить это опустившееся, пропахшее перегаром животное снова стать тем Глебом, в которого она влюбилась.

Как заставить его влюбиться? Cоблазнить того, кто променял тебя на виски?

И что он сделает, когда протрезвеет и вспомнит… что именно из-за неё его превратили в этот пустой сосуд?

Я должна была умереть от ножа наркомана в грязном минимаркете. Но вместо этого я стала собственностью дракона, который торгует пленницами. Он купил мою жизнь. И теперь я смотрю на собственный труп на холодном полу, понимая: прежней Анжелики больше нет. Есть только игрушка в руках того, кто сильнее.

Нас покупали за бесценок, чтобы затем выставить на аукцион как единственный товар, который не способны заменить самые совершенные технологии — живое тело, способное выносить наследника.

Говорят, в Индии находят себя. Я же нашла там лысеющего немецкого электрика Ральфа, который возомнил себя знатоком женских душ и йогином.

Я думала, что Ральф — это дно. Я еще не знала, что за поворотом меня ждет Крис.

Он сломает меня так, что спустя тринадцать лет я буду стоять в соборе Святой Марии в Сан-Франциско и молиться, чтобы осколки моей души просто перестали меня резать. Он тот, кто стер меня в порошок и заставил искать спасения в холодном католическом соборе.

Это история о том, как легко принять хищника за спасателя, когда у тебя болит разбитое колено и кровоточит душа.